Но мне все равно. Если вам удастся вызволить ее оттуда, не выяснив причины смерти Молли Лоук, – половина гонорара ваша. Элен не испугается. С ней это не пройдет. У нее какое-то чертовски глупое представление об этом Бойде Мак-Нэре. Она называет его дядя Бойд. Она знает его всю жизнь. Он старый друг тети Келли, матери Элен. Затем есть еще этот остолоп – Геберт. Но мне лучше начать с самого начала, чтобы вы оценили все это… Ну, как? Пойдемте?

Вулф отодвинул кресло и поднялся на ноги. Он зашагал вокруг стола с равномерной, не без изящества, медлительностью,

– Сидите на месте, мистер Фрост, сейчас четыре часа, и я проведу два часа с моими растениями наверху. Мистер Гудвин, запишите детали. Все, что связано с отравлением мисс Молли Лоук и о затруднениях семьи Фростов, если они имеют к этому отношение. В четвертый раз, кажется, до свидания, сэр.

Он направился к двери.

Фрост вскочил.

– Но ведь вы поедете в город?

Вулф остановился и величественно повернул голову.

– Пойдите к черту. Вы отлично знаете, что еду. Но, если бы подпись Алекса Мартина стояла на этой заморской бумаге, я бросил бы ее в корзину. Он расщепляет луковицы… Расщепляет их! Арчи! Мы встретимся с мистером Фростом в кабинете Мак-Нэра завтра утром в десять минут двенадцатого.

Он ушел, несмотря на протесты клиента. Через открытую дверь кабинета я слышал из прихожей скрежет лифта, когда Вулф входил в него, и стук закрываемой двери.

Фрост повернулся ко мне. Краска на его лице могла появиться как от удовлетворения достигнутым успехом, так и от раздражения на задержку. Я оглядел его как будущего клиента – волнистые светло-каштановые волосы, зачесанные назад, широко открытые карие глаза, которые говорили о сообразительности, большой нос и широкая челюсть, делающие лицо слишком тяжелым даже для шестифунтового веса Фроста.

– И все-таки я очень обязан вам, мистер Гудвин. – Он сел. – Очень умно было с вашей стороны посоветовать не ходить к Мартину. Вы оказали мне большую услугу, и уверяю вас, я ее не забуду…